ВОСПИТАНИЕ ДЕТЕЙ

Рождение и воспитание детей
Аватара пользователя
Луна
Модератор
Сообщения: 1833
Зарегистрирован: 10 мар 2013, 09:39
Ник: Луна

Re: ВОСПИТАНИЕ ДЕТЕЙ

Сообщение Луна » 13 сен 2020, 15:07

Каковы обязанности родителей уже взрослых детей?

"Если ваши дети выросли, то у вас по отношению к ним не так много обязанностей. Всего две, как говорила на одном из семинаров известный психолог Ирина Млодик: сделать так, чтобы они могли к вам прийти с горем или радостью, и второе - беречь своё здоровье. Во-первых, нужно выдерживать их переживания. Чтобы с любым своим горем, неприятностью, им было куда идти. Не в алкоголь и наркотики, а к вам. Нельзя обесценивать переживания своего взрослого ребёнка. Лучше обнять, если позволяет. Сказать что-то типа: да, непросто. Спросить, что собирается делать. Не паниковать. Попробовать оценить риски предложенных вариантов вместе. И плюсы тоже. Если просто делится чувствами, сидеть тихо. Тут лучше молчать и кивать, чем ляпнуть что-то не то. Советы нужно давать, только если просит. Форма совета: я бы поступил вот так, или, у меня был похожий опыт, я поступил так, и жалею-не жалею об этом. Если эмоции вас накрыли, вы закидали советами или отчитали, прокатившись катком, что делать? Вы осознали этот печальный факт, извинитесь. Скажите, что зря разволновались. Ваш сын или дочь должны знать, что вы можете выдерживать, что его эмоции или неправильные действия вас не разрушат. Тогда есть вероятность, что контакт не прервется. Заботиться о силе своего духа тоже очень важно, как раз, чтобы ваш ребёнок был уверен в вашей крепости и не прятал свой подлинный трудный опыт от вас, желая поберечь. Если вы трясётесь и хватаетесь за валидол от каждой новости или при малейших изменениях - вы ничего не будете знать о подлинной жизни ваших детей. Если принесли вам свою проблему, радуйтесь. Если взрослый человек может чем-то важным для него поделиться, значит, у вас есть близость. И не нужно заполнять пустоту между вами расспросами о малозначимых вещах. А проблемы неотъемлемая часть жизни, их не избежать. Вторая важная обязанность взрослых родителей - заботиться о своём здоровье. Понятно, что жизнь непредсказуема, но важно делать то, что в ваших силах. Вовремя показывать врачам свои болячки, не переедать, не злоупотреблять, заниматься доступными видами спорта. Так важно не упасть к своим детям на руки из-за своей беспечности, а быть достаточно здоровым как можно дольше. Пока мы есть, мы стоим между ними и небытием, а значит, защищаем. "

Марина Сперанская

Аватара пользователя
Луна
Модератор
Сообщения: 1833
Зарегистрирован: 10 мар 2013, 09:39
Ник: Луна

Re: ВОСПИТАНИЕ ДЕТЕЙ

Сообщение Луна » 13 сен 2020, 15:08

О пользе "Не знаю".


В существующей модели гособучения есть один очень вредный момент: если ты не можешь сразу ответить, то ты глуп и бесперспективен. Я это вижу по школьникам, с которыми беседую, и слышу в рассказах дочери о ее студенческих буднях.

У меня не хватает слов, чтобы выразить всё мое негодование по этому поводу. Дети, столкнувшиеся с таким "обучением", пытаются избежать диалога с учителем, всячески скрывают свое непонимание, боятся задать вопрос (а если и задают, то только после того, как просидят минут 5 молча).

У меня на одном из прошлых занятий (то была группа 4, кажется, класса) мальчик-СОшник 4 (!) раза попросил объяснить одну и ту же тему. Он недопонимал ее и не стеснялся задавать одни и те же вопросы, пока не разобрался. В группе к нашей беседе подключились другие дети, тоже стараясь объяснить по-своему. Ни один школьник на моей памяти так не сделал, к моей печали.

Все люди живые, все порой нещадно тупят. И это нормально. Нормально понимать это и принимать. И совершенно прекрасно и воодушевляюще видеть, как сильно в детях желание научиться. Не для галочки или оценки, а для себя. Просто, чтобы знать.

Все дети (я пока не видела исключений) со спокойным "я не знаю, мне непонятно" учатся быстрее и продуктивнее. И заниматься с ними на порядок проще (это уже мой эгоизм).

Одна из причин, почему я не занимаюсь со старшими школьниками - банальная нехватка моих сил. Разговорить 8-9-классника, к которому приросла парадигма" я не могу сказать" не знаю", потому что я буду дураком" очень-очень сложно. По крайней мере, мне.

Я довольно часто говорю, что чего-то не знаю. Потому что знать всё невозможно. Но стремление к поиску ответов появляется только тогда, когда появляются вопросы. А вопросы подразумевают признание своего незнания. Просто ведь, правда?

И одной из моих целей на занятиях является демонстрация отношения к своему незнанию и пути решения таких ситуаций.

Несколько советов на эту тему:
- в письменных заданиях учите детей ставить вопросы в непонятных местах или просто пропускать букву, в написании которой ребенок не уверен;
- всегда обсуждайте все трудные для понимания слова из теоретической части;
- просите ребенка объяснить своими словами;
- старайтесь сфокусировать "не знаю", выяснить, что именно ребенок не знает;
- идите "вниз"; непонимание темы базируется чаще всего на непонимании одной из предыдущих тем, нужно докопаться до первоисточника непонимания;
- чаще озвучивайте собственные "не знаю" и рассказывайте ребенку, как с ними справляетесь;
- не критикуйте "не знаю", ребенок и сам не рад не понимать;
- составляйте списки "не знаю", в свободное время можно вместе искать ответы на эти вопросы.

Ольга Давыдова,
facebook.com/Olga.Lucerna

Аватара пользователя
Луна
Модератор
Сообщения: 1833
Зарегистрирован: 10 мар 2013, 09:39
Ник: Луна

Re: ВОСПИТАНИЕ ДЕТЕЙ

Сообщение Луна » 13 сен 2020, 15:11

Почему требования к оформлению работы могут довести ребенка до невроза и почему школьники не должны бояться ошибок

Крик души

Передо мной сканы двух тетрадей второклассника – по математике и русскому языку, и трехстраничное письмо мамы с вопросом: «Что делать?»

На каждой странице тетрадей – многочисленные исправления и подчеркивания красной ручкой. Двумя красными линиями выделены ошибки, исправленные самим ребенком.

И замечания на полях: «Будь внимателен!» или «Опять невнимателен!»

Рядом с отметкой (как правило, это «тройка») размашистым почерком написано: «Выполняй задания сначала на черновике».

Важно отметить: все домашние задания по русскому языку пестрят исправлениями, а по математике все оценки снижены за так называемое «оформление работы».
Это означает, что от начала и от конца страницы требуется отступить на то или иное количество клеточек в определенной последовательности.

А теперь отрывок из письма мамы: «Перепробовали все. Попытались сначала писать на черновике, но тогда на выполнение домашнего задания уходит не менее трех часов, а результат ненамного лучше. Что делать?»

Эта ситуация и безнадежный вопрос не единичны.
Действительно, что происходит? Почему оценки снижают не за решение задачи, а за ее оформление: за почерк, за клеточки?

Почему исправленные ошибки все равно считаются ошибками?

И главное: эти требования делают обучение более эффективным или, наоборот, нарушают мотивацию и процесс обучения?

Я не стану опровергать аргументы сторонников аккуратности, воспитания характера и дисциплины.

Уверена, что таким способом не воспитать ни одно из перечисленных качеств.

Попробуем разобраться, адекватны ли требования и есть ли у ребенка право на ошибку?

 Право на ошибку

Я хочу проанализировать этот вопрос не с морально-этической или эстетической позиции, а с позиции нейрофизиолога, знающего и понимающего особенности развития мозга и познавательной деятельности детей, прежде всего с точки зрения сформированности механизмов произвольной саморегуляции. Именно эта функция является основой «аккуратности», «ответственности», «самостоятельности» и прочих ценных качеств, которые так жаждут сформировать у младшего школьника и дошкольника педагоги и многие родители.

Начну с почерка и ошибок при письме. Письмо – это один из сложнейших и многозадачных видов деятельности. Его формирование идет медленно и длительно – в течение трех-четырех лет.
(Для тех, кого этот процесс интересует более подробно, могу рекомендовать мою книгу «Обучение письму»).

Требования современного обучения прямо противоположны: нужно научиться письму быстро и за короткое время – за два месяца.

Более того: мозг младшего школьника еще не готов к многозадачности, а при таких ускоренных темпах навык не формируется больше чем у 60 процентов детей.

Обучение в кратчайшие сроки – такая задача стоит не только перед российскими педагогами. Не случайно во многих странах пишут не курсивом, а полускриптом (то есть полупечатными буквами), поскольку так легче и проще формируется навык.

Мы же грезим о каллиграфическом письме, причем быстро-быстро.

Ошибки при этом неизбежны, так как все внимание ребенка направлено не на то, что писать, а на то, как писать.

Удается это лишь редким счастливчикам.

А теперь про клеточки.

Я недавно увидела образцы оформления задачи, где на одном листе было выделено 18 (!) правил оформления – такой вот сложный алгоритм «оформления».

Младший школьник не может удержать все это в голове, решая примеры и задачи.

Здесь как в анекдоте: или клеточки, или задачи.

Или… за спиной ребенка должны стоять мама, бабушка, репетитор (последний – новая реальность начальной школы), которые осуществляют внешний локус-контроль.

Или… переписывание после проверки. Переписывание до истерики, до отказа идти в школу, вплоть до тяжелейшего невроза.

Поверьте, подобных случаев гораздо больше, чем думают педагоги и родители.

Ребенок не способен работать в ситуации многозадачности, у него еще не сформированы механизмы регуляции и контроля деятельности, поэтому ошибка естественна и даже необходима.
А спешка, помноженная на неудачи, даже в спокойной обстановке не дает хорошего результата.

Ребенок не должен бояться ошибок: это приводит к повышенной тревожности, страхам и выученной беспомощности.

Ребенок не может бояться ошибок, иначе он никогда не научится делать самостоятельные шаги в поисках своего пути и своих решений. А мы так хотим, чтобы наши дети стали творческими и самостоятельными людьми!

P.S. В одной из заметок «Вестей образования» прочитала о том, что во Франции детям разрешают писать стирающейся ручкой и использовать «мазилку». Может, и нам последовать этому примеру?
Марьяна Безруких,
для vogazeta.ru

Аватара пользователя
Ольга К.
Зарегистрированный участник
Сообщения: 2219
Зарегистрирован: 08 сен 2011, 09:35
Ник: Ольга К.

Re: ВОСПИТАНИЕ ДЕТЕЙ

Сообщение Ольга К. » 16 сен 2020, 11:19

Священник Федор Бородин - отец 8 детей. Ему был задан вопрос: Не могли бы вы дать совет усталым мамам и папам, как уделить ребенку внимание, включиться в это, когда сил нет совсем? Может, у вас есть рецепт?

Батюшка ответил:

– Маленький ребенок до семи-восьми лет нуждается в основном просто в физическом контакте с родителями, просто в игре. Можно его потискать, поиграть. У меня есть такое ноу-хау. У нас дома стоит диван и большая икеевская подушка-кресло. Я ложусь между диваном и этой подушкой и становлюсь крокодилом. А ребенок должен, как антилопа, перепрыгнуть через речку, в которой живет крокодил. Каждые два-три раза ему это удается, а на третий я его хватаю за ногу. Это не требует никакого интеллектуального труда, но дети в полном восторге. То есть нужно просто поиграть.

Малыш вообще воспринимает любовь через прикосновение родителей, через тактильный контакт. Порисуйте с ним или попросите что-то нарисовать, а потом подробно прокомментировать, что это. И даже если вы не можете собраться с мыслями, сделайте вид, что вам интересно. Обнимите, поцелуйте, расспросите про школу. Какие-то самые маленькие шаги. Поддержите связь, потому что если ее долго нет, то у ребенка возникает вопрос: «А нужен ли я кому-нибудь? Интересен ли я?»

К сожалению, очень часто нам кажется, что все грандиозные дела мы совершаем вне дома, а дома как-то само собой все сложится. На самом деле грандиозное дело — это вырастить ребенка в любви, чтобы он был счастлив, чтобы ему нужно было общение с нами. Это такая сложная задача, но такая прекрасная задача!

Мы все заботимся о многом,
А нужно лишь одно от нас:
Лишь только наполненье Богом
За мигом миг, за часом час.
Зинаида Миркина

gvendilone
Модератор
Сообщения: 2014
Зарегистрирован: 17 май 2011, 12:06
Ник: gvendilone

Re: ВОСПИТАНИЕ ДЕТЕЙ

Сообщение gvendilone » 16 сен 2020, 13:17

Олечка, спасибо, очень тронуло..А ведь правда, я тоже часто ловила себя на мысли, что когда устаешь и ничего не хочется, думаешь - ну не буду играть, пусть своими делами позанимается. А ведь часто ребенку нужно немного, но просто тепла, ласки, какого-то общения. Вот за ногу ухватить, когда прыгают) и уже счастье. Качество внимания, а не его количество.

Аватара пользователя
Ольга К.
Зарегистрированный участник
Сообщения: 2219
Зарегистрирован: 08 сен 2011, 09:35
Ник: Ольга К.

Re: ВОСПИТАНИЕ ДЕТЕЙ

Сообщение Ольга К. » 16 сен 2020, 14:01

gvendilone писал(а):
16 сен 2020, 13:17
Олечка, спасибо, очень тронуло..А ведь правда, я тоже часто ловила себя на мысли, что когда устаешь и ничего не хочется, думаешь - ну не буду играть, пусть своими делами позанимается. А ведь часто ребенку нужно немного, но просто тепла, ласки, какого-то общения. Вот за ногу ухватить, когда прыгают) и уже счастье. Качество внимания, а не его количество.
Свет, вот, казалось бы, все так просто... Но у нас не было перед глазами родительского примера подобного. Ведь, когда впитываешь, что называется с молоком матери... по другому-то и не можешь. Но в том то и задача наша, чтобы переломить тенденции рода, и самим создать этот опыт, или хотя бы начать создавать, кто уже не молод))) В вечности возраст не имеет значения.)) С детьми проще в смысле отдачи нежности, даже, когда сил не на что нет. А вот в отношениях со взрослыми нам часто наша гордыня мешает проявить нежные теплые чувства тогда, когда это так необходимо, и опять же, все ведь родом из детства... Но мы будем стараться снова и снова.))) :give_rose: :give_rose: :give_rose:

Мы все заботимся о многом,
А нужно лишь одно от нас:
Лишь только наполненье Богом
За мигом миг, за часом час.
Зинаида Миркина

Аватара пользователя
Ольга К.
Зарегистрированный участник
Сообщения: 2219
Зарегистрирован: 08 сен 2011, 09:35
Ник: Ольга К.

Re: ВОСПИТАНИЕ ДЕТЕЙ

Сообщение Ольга К. » 16 сен 2020, 15:54

«Последняя ночь»: в этом коротком рассказе – целая жизнь

Изображение
Художник: William Etty

Я учу студентов писать. Могу научить любого, было бы желание. Но попалась мне Михаль, чему я мог научить ее?

После первого года обучения фильм Михаль послали на фестиваль в Венецию. А сценарий полнометражного фильма взяли для постановки в Англии.

Она была уверена в себе, я даже подумал, вот бы мне так. Чуть свысока слушала мои лекции, но не пропускала ни одной, мне это льстило.

И вот как-то при мне она унизила другую девочку. Самую тихую в классе, Эсти.

Та подошла к ней посоветоваться, и вдруг слышу, Михаль ей говорит: «Ты зря теряешь время. Лучше тебе это сейчас понять, чем позже».

Я замер. Михаль увидела меня, не смутилась.

— Эсти не должна жить иллюзиями, — сказала она так, чтобы все слышали. — Она не умеет писать. У нее нет никаких шансов стать сценаристом.

— Извинись перед ней, — сказал я. Я еле сдерживался.

— И не подумаю, — ответила Михаль.

Не помню, как довел урок до конца. Не знаю, почему не удалил ее из класса. Вышел, не прощаясь. Меня завело все: и высокомерие Михаль, и покорность Эсти, и молчание всего класса.

Через несколько занятий я уже понял однозначно — Михаль больна: она не чувствует боли других.

Но и с Эсти выяснилось. Оказалось, что ее по блату поместил в этот класс проректор. Поэтому к ней не было особого сочувствия.

И вот прошли две недели, наступил День Катастрофы.

И выпадает мне в этот день преподавать. Сидят передо мной будущие режиссеры и сценаристы. Приготовил я им 20 конвертов, в которые вложил задания. Каждый вытаскивает себе конверт, как в лотерее. И должен расписать ситуацию, которую я задал.

Вытащили. Начали писать.

Смотрю на Михаль. Сидит, читает задание. Сначала взгляд, как всегда, чуть снисходительный… Потом вдруг оглядывается… поправляет волосы… вздыхает… На нее не похоже.

Проходит несколько минут. Молчит, не двигается. Вдруг поднимает руку.

— Да? – говорю.

— Могу я заменить это упражнение?

Я говорю — пожалуйста.

Она протягивает мне конверт, я ей другой…

Она берет его, собирается раскрыть, но останавливается.

— Нет, я не хочу менять, — говорит. — Да, я решила, я останусь с этим, первым.

И вот с этого момента на моих глазах начинает раскручиваться ну просто кино. Настоящее, документальное, по правде.

Она сначала начала быстро писать… Потом остановилась. Смотрит на лист, по глазам вижу, не читает, просто смотрит на лист. Вдруг начинает рвать его.

Я подошел к ней, все-таки волнуюсь…

— Михаль, тебе помочь?

— Нет, спасибо, — говорит.

А в глазах слезы. Это меня поразило. Я думал, скорее камни заплачут, чем Михаль.

Что же я ей такое дал, думаю. Беру ее задание, читаю.

«Последняя ночь в Варшавском гетто. Всех назавтра вывозят на уничтожение. Об этом знают в семье, в которой есть два мальчика – двойняшки. Родители безумно их любят. И сходят с ума, не зная, как спасти. Вдруг ночью приходит поляк, мусорщик. И он говорит им, что может вывезти в мусорном баке одного ребенка. Но только одного. Он уходит, чтобы вернуться в пять утра… И вот идет эта ночь, когда они должны решить, кого же спасать».

Через сорок пять минут перед Михаль лежат два листа, исписанные убористым почерком, практически без помарок.

— Прочитай, — говорю ей.

Она начинает читать.

И встает перед нами ночь, в течение которой седеют отец и мать, решая, кого спасти. Этого, который теплый и ласковый, — Янкеля? Или того, который грустный и одинокий, Мойше?

Михаль читает ровно, почти бесчувственно. В классе мертвая тишина. Когда такое было?!

Она читает о том, как сидят, прижавшись друг к другу, родители, и шепчут, чтобы, не дай Бог, не услышали дети. Вначале не понимая, как можно их разделить, ведь они неразделимы! Нельзя этого сделать! Нет, нельзя.

А потом понимают, что никуда они не денутся. Что обязаны выбрать одного, чтобы жил он. Так кого же отправить, кого?! Янкеля, теплого и ласкового, у которого обязательно будет семья и много детей и внуков?! Или Мойше, грустного, одинокого, но такого умного?! У которого будет большое будущее, он же, как Эйнштейн, наш Мойше!

Они не знают, что решить, они сходят с ума, плачут, молчат, снова говорят, а время безжалостно, оно не стоит, и стрелка, передвигаясь, отдается в сердце. Каждая секунда отдается в сердце! Хочется сломать секундную стрелку, но что это изменит!

Вот так время приближается к пяти.

И вдруг муж замечает прядь седых волос на виске у жены. Раньше ее не было. Он гладит ее по волосам и говорит:

— Я хочу, чтобы он вывез тебя.

Она вздрагивает. Она видит его глаза, в них отражается предрассветное небо.

— Ты еще родишь много детей, — говорит он. – Я хочу, чтобы ты жила!

Она видит, что руки его дрожат. И говорит:

— Как же я смогу жить… без тебя.

Они молчат безрассудно долго, ведь время уходит…

И она вдруг говорит:

— Я знаю, что мы сделаем.

– Что? – его голос не слышен, только губы шевелятся. – Что?!

— Мы бросим жребий. Ты напишешь имена. А я вытяну жребий.

Так они и делают. Очень медленно, но понимая, что вот-вот часы пробьют пять, и появится этот человек, поляк, и надо будет расставаться… С Мойше? Или с Янкелем? С кем?!

В классе никто не дышит, пока Михаль читает. Мы видим каждую деталь, так это написано.

Дрожащие руки матери… И его руку, держащую огрызок карандаша… Вот он выводит имена своих детей… Видим, как кладет записки в свою грязную шляпу. Вот он встряхивает ею, словно в ней много записок, а ведь там их только две.

И мы видим, ей-богу, видим, как медленно-медленно поднимается рука матери, чтобы опуститься внутрь шляпы и нащупать одну из записок… Эту… Нет, эту…

Нащупывает, сжимает, и не может вытащить руки. Так и замирает, не разжимая пальцев. И он не торопит ее, нет, и она не может шевельнуть рукой.

Но время неумолимо, и Бог неизвестно где, потому что слышится стук в дверь. Это пришел он. Ненавидимый ими и самый желанный, убийца и спаситель — поляк-мусорщик.

И она вытаскивает записку. И разжимает руку.

— Мойше, — шепчет он. Он первый видит имя, потому что у нее закрыты глаза.

— Мойше, — повторяет она.

И они оба смотрят туда, в угол комнаты, где спят их любимые дети.

И вдруг видят, как красив Янкеле, обнявший Мойше во сне.

Стук повторяется, муж с трудом встает и идет открывать дверь. В дверях поляк. Молчит. Все понимает.

— Мы сейчас оденем его, — говорит муж.

Сам подходит к кровати, осторожно разнимает братьев, так, чтобы Янкеле не проснулся, берет Мойше на руки и начинает одевать его.

Как это так, не одеть сына, не умыть, не вложить ломтик хлеба в карман — это ведь женская работа. Но она не может этого сделать, не может!

Муж все делает сам.

И вот, уже не проснувшийся толком Мойше, передается в руки поляка.

И тут только она понимает, что это навсегда. И не сдерживает крика, бросается к своему ребенку и просит его: «Ты только живи, мой Мойше! Ты только помни о нас!»

Муж пытается оторвать ее от ребенка. Шепчет поляку:

— Забирай его! Забирай!

Дальше все происходит без заминки. Поляк без труда проходит все посты и проверки. А когда оказывается за стеной, в надежном месте, где его никто не может видеть, он раздвигает мешки с мусором, приоткрывает крышку, которой тщательно укрыл мальчика, так, чтобы только мог дышать. И говорит — ну, жиденок, вылезай, приехали.

Но никто не шевелится, там тишина. Не заснул ли?! Или, не дай Бог, задохнулся?

Поляк раскурочивает все… Нет ребенка. Как так?! Он оглядывается, он испуган, сбит с толку, понимает, что этого быть не может. Но так есть.

Муж и жена сидят, застывшие, над спящим Янкеле. Что сказать ему, когда проснется?

Кто – то царапается в дверь… И обрывается ее сердце. И что-то переворачивается в нем. Потому что так может стучать только один человек, и никто другой.

В двери стоит Мойше. Он улыбается, их грустный Мойше, и говорит:

— Я подумал, я все взвесил, я не могу без Янкеле.

Михаль закончила читать на этом месте. Такой тишины в классе я никогда не слышал. Такого текста, написанного за 45 минут, я не помню.

Михаль сказала:

— Дальше я не знаю, что писать.

Кто-то всхлипнул. Кто-то явно плакал. Самые мужественные (пятеро моих студентов служили в боевых частях) сидели с красными глазами. Это было похлеще всех парадов, минут молчания, скорби, — всего.

В классе билось одно тоскующее сердце. Не было безразличных, нет.

И тут произошло то, ради чего, собственно, я и пишу эту историю. Михаль вдруг встала и направилась в угол класса. Она шла к Эсти.

Я понял это не сразу. Но она шла к зареванной Эсти. И по ходу сама не могла сдержаться.

Эсти встала ей навстречу. Упал стул. Михаль обхватила Эсти, она была статная, высокая, на каблуках, а Эсти маленькая, похожая на испуганную мышь. И вот они стояли так, обнявшись, перед всем классом.

И Михаль громко сказала, так, что слышали все:

— Я умоляю тебя простить меня.

Эсти что-то прошуршала, испуганное, никто и не услышал, что. А Михаль добавила еще, теперь уже глядя на меня:

— Семен, простите меня, если можете. Я такая дрянь!

Короче, это был денек. Не помню таких больше. Он промыл нас всех, прочистил, продраил, и все изменил.

И я понял, нельзя никого списывать со счетов. В каждом живет эта искра, называемая «искра любви» или «точка в сердце». Прикрытая слоем грязи, бесчувствия, гордыни и всего, чего мы натаскали за свою жизнь…

И вдруг «тикают часики», поднимается волшебная палочка… И, хоп… Прорывается из нас Человек. Пришло Ему время родиться. И полюбить.


Автор: Семен Винокур (сценарист, режиссер)

Мы все заботимся о многом,
А нужно лишь одно от нас:
Лишь только наполненье Богом
За мигом миг, за часом час.
Зинаида Миркина


Вернуться в «Дети»

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 1 гость