ВОСПИТАНИЕ ДЕТЕЙ

Рождение и воспитание детей
Аватара пользователя
Луна
Модератор
Сообщения: 1852
Зарегистрирован: 10 мар 2013, 09:39
Ник: Луна

Re: ВОСПИТАНИЕ ДЕТЕЙ

Сообщение Луна » 13 сен 2020, 15:07

Каковы обязанности родителей уже взрослых детей?

"Если ваши дети выросли, то у вас по отношению к ним не так много обязанностей. Всего две, как говорила на одном из семинаров известный психолог Ирина Млодик: сделать так, чтобы они могли к вам прийти с горем или радостью, и второе - беречь своё здоровье. Во-первых, нужно выдерживать их переживания. Чтобы с любым своим горем, неприятностью, им было куда идти. Не в алкоголь и наркотики, а к вам. Нельзя обесценивать переживания своего взрослого ребёнка. Лучше обнять, если позволяет. Сказать что-то типа: да, непросто. Спросить, что собирается делать. Не паниковать. Попробовать оценить риски предложенных вариантов вместе. И плюсы тоже. Если просто делится чувствами, сидеть тихо. Тут лучше молчать и кивать, чем ляпнуть что-то не то. Советы нужно давать, только если просит. Форма совета: я бы поступил вот так, или, у меня был похожий опыт, я поступил так, и жалею-не жалею об этом. Если эмоции вас накрыли, вы закидали советами или отчитали, прокатившись катком, что делать? Вы осознали этот печальный факт, извинитесь. Скажите, что зря разволновались. Ваш сын или дочь должны знать, что вы можете выдерживать, что его эмоции или неправильные действия вас не разрушат. Тогда есть вероятность, что контакт не прервется. Заботиться о силе своего духа тоже очень важно, как раз, чтобы ваш ребёнок был уверен в вашей крепости и не прятал свой подлинный трудный опыт от вас, желая поберечь. Если вы трясётесь и хватаетесь за валидол от каждой новости или при малейших изменениях - вы ничего не будете знать о подлинной жизни ваших детей. Если принесли вам свою проблему, радуйтесь. Если взрослый человек может чем-то важным для него поделиться, значит, у вас есть близость. И не нужно заполнять пустоту между вами расспросами о малозначимых вещах. А проблемы неотъемлемая часть жизни, их не избежать. Вторая важная обязанность взрослых родителей - заботиться о своём здоровье. Понятно, что жизнь непредсказуема, но важно делать то, что в ваших силах. Вовремя показывать врачам свои болячки, не переедать, не злоупотреблять, заниматься доступными видами спорта. Так важно не упасть к своим детям на руки из-за своей беспечности, а быть достаточно здоровым как можно дольше. Пока мы есть, мы стоим между ними и небытием, а значит, защищаем. "

Марина Сперанская

Аватара пользователя
Луна
Модератор
Сообщения: 1852
Зарегистрирован: 10 мар 2013, 09:39
Ник: Луна

Re: ВОСПИТАНИЕ ДЕТЕЙ

Сообщение Луна » 13 сен 2020, 15:08

О пользе "Не знаю".


В существующей модели гособучения есть один очень вредный момент: если ты не можешь сразу ответить, то ты глуп и бесперспективен. Я это вижу по школьникам, с которыми беседую, и слышу в рассказах дочери о ее студенческих буднях.

У меня не хватает слов, чтобы выразить всё мое негодование по этому поводу. Дети, столкнувшиеся с таким "обучением", пытаются избежать диалога с учителем, всячески скрывают свое непонимание, боятся задать вопрос (а если и задают, то только после того, как просидят минут 5 молча).

У меня на одном из прошлых занятий (то была группа 4, кажется, класса) мальчик-СОшник 4 (!) раза попросил объяснить одну и ту же тему. Он недопонимал ее и не стеснялся задавать одни и те же вопросы, пока не разобрался. В группе к нашей беседе подключились другие дети, тоже стараясь объяснить по-своему. Ни один школьник на моей памяти так не сделал, к моей печали.

Все люди живые, все порой нещадно тупят. И это нормально. Нормально понимать это и принимать. И совершенно прекрасно и воодушевляюще видеть, как сильно в детях желание научиться. Не для галочки или оценки, а для себя. Просто, чтобы знать.

Все дети (я пока не видела исключений) со спокойным "я не знаю, мне непонятно" учатся быстрее и продуктивнее. И заниматься с ними на порядок проще (это уже мой эгоизм).

Одна из причин, почему я не занимаюсь со старшими школьниками - банальная нехватка моих сил. Разговорить 8-9-классника, к которому приросла парадигма" я не могу сказать" не знаю", потому что я буду дураком" очень-очень сложно. По крайней мере, мне.

Я довольно часто говорю, что чего-то не знаю. Потому что знать всё невозможно. Но стремление к поиску ответов появляется только тогда, когда появляются вопросы. А вопросы подразумевают признание своего незнания. Просто ведь, правда?

И одной из моих целей на занятиях является демонстрация отношения к своему незнанию и пути решения таких ситуаций.

Несколько советов на эту тему:
- в письменных заданиях учите детей ставить вопросы в непонятных местах или просто пропускать букву, в написании которой ребенок не уверен;
- всегда обсуждайте все трудные для понимания слова из теоретической части;
- просите ребенка объяснить своими словами;
- старайтесь сфокусировать "не знаю", выяснить, что именно ребенок не знает;
- идите "вниз"; непонимание темы базируется чаще всего на непонимании одной из предыдущих тем, нужно докопаться до первоисточника непонимания;
- чаще озвучивайте собственные "не знаю" и рассказывайте ребенку, как с ними справляетесь;
- не критикуйте "не знаю", ребенок и сам не рад не понимать;
- составляйте списки "не знаю", в свободное время можно вместе искать ответы на эти вопросы.

Ольга Давыдова,
facebook.com/Olga.Lucerna

Аватара пользователя
Луна
Модератор
Сообщения: 1852
Зарегистрирован: 10 мар 2013, 09:39
Ник: Луна

Re: ВОСПИТАНИЕ ДЕТЕЙ

Сообщение Луна » 13 сен 2020, 15:11

Почему требования к оформлению работы могут довести ребенка до невроза и почему школьники не должны бояться ошибок

Крик души

Передо мной сканы двух тетрадей второклассника – по математике и русскому языку, и трехстраничное письмо мамы с вопросом: «Что делать?»

На каждой странице тетрадей – многочисленные исправления и подчеркивания красной ручкой. Двумя красными линиями выделены ошибки, исправленные самим ребенком.

И замечания на полях: «Будь внимателен!» или «Опять невнимателен!»

Рядом с отметкой (как правило, это «тройка») размашистым почерком написано: «Выполняй задания сначала на черновике».

Важно отметить: все домашние задания по русскому языку пестрят исправлениями, а по математике все оценки снижены за так называемое «оформление работы».
Это означает, что от начала и от конца страницы требуется отступить на то или иное количество клеточек в определенной последовательности.

А теперь отрывок из письма мамы: «Перепробовали все. Попытались сначала писать на черновике, но тогда на выполнение домашнего задания уходит не менее трех часов, а результат ненамного лучше. Что делать?»

Эта ситуация и безнадежный вопрос не единичны.
Действительно, что происходит? Почему оценки снижают не за решение задачи, а за ее оформление: за почерк, за клеточки?

Почему исправленные ошибки все равно считаются ошибками?

И главное: эти требования делают обучение более эффективным или, наоборот, нарушают мотивацию и процесс обучения?

Я не стану опровергать аргументы сторонников аккуратности, воспитания характера и дисциплины.

Уверена, что таким способом не воспитать ни одно из перечисленных качеств.

Попробуем разобраться, адекватны ли требования и есть ли у ребенка право на ошибку?

 Право на ошибку

Я хочу проанализировать этот вопрос не с морально-этической или эстетической позиции, а с позиции нейрофизиолога, знающего и понимающего особенности развития мозга и познавательной деятельности детей, прежде всего с точки зрения сформированности механизмов произвольной саморегуляции. Именно эта функция является основой «аккуратности», «ответственности», «самостоятельности» и прочих ценных качеств, которые так жаждут сформировать у младшего школьника и дошкольника педагоги и многие родители.

Начну с почерка и ошибок при письме. Письмо – это один из сложнейших и многозадачных видов деятельности. Его формирование идет медленно и длительно – в течение трех-четырех лет.
(Для тех, кого этот процесс интересует более подробно, могу рекомендовать мою книгу «Обучение письму»).

Требования современного обучения прямо противоположны: нужно научиться письму быстро и за короткое время – за два месяца.

Более того: мозг младшего школьника еще не готов к многозадачности, а при таких ускоренных темпах навык не формируется больше чем у 60 процентов детей.

Обучение в кратчайшие сроки – такая задача стоит не только перед российскими педагогами. Не случайно во многих странах пишут не курсивом, а полускриптом (то есть полупечатными буквами), поскольку так легче и проще формируется навык.

Мы же грезим о каллиграфическом письме, причем быстро-быстро.

Ошибки при этом неизбежны, так как все внимание ребенка направлено не на то, что писать, а на то, как писать.

Удается это лишь редким счастливчикам.

А теперь про клеточки.

Я недавно увидела образцы оформления задачи, где на одном листе было выделено 18 (!) правил оформления – такой вот сложный алгоритм «оформления».

Младший школьник не может удержать все это в голове, решая примеры и задачи.

Здесь как в анекдоте: или клеточки, или задачи.

Или… за спиной ребенка должны стоять мама, бабушка, репетитор (последний – новая реальность начальной школы), которые осуществляют внешний локус-контроль.

Или… переписывание после проверки. Переписывание до истерики, до отказа идти в школу, вплоть до тяжелейшего невроза.

Поверьте, подобных случаев гораздо больше, чем думают педагоги и родители.

Ребенок не способен работать в ситуации многозадачности, у него еще не сформированы механизмы регуляции и контроля деятельности, поэтому ошибка естественна и даже необходима.
А спешка, помноженная на неудачи, даже в спокойной обстановке не дает хорошего результата.

Ребенок не должен бояться ошибок: это приводит к повышенной тревожности, страхам и выученной беспомощности.

Ребенок не может бояться ошибок, иначе он никогда не научится делать самостоятельные шаги в поисках своего пути и своих решений. А мы так хотим, чтобы наши дети стали творческими и самостоятельными людьми!

P.S. В одной из заметок «Вестей образования» прочитала о том, что во Франции детям разрешают писать стирающейся ручкой и использовать «мазилку». Может, и нам последовать этому примеру?
Марьяна Безруких,
для vogazeta.ru

Аватара пользователя
Ольга К.
Зарегистрированный участник
Сообщения: 2267
Зарегистрирован: 08 сен 2011, 09:35
Ник: Ольга К.

Re: ВОСПИТАНИЕ ДЕТЕЙ

Сообщение Ольга К. » 16 сен 2020, 11:19

Священник Федор Бородин - отец 8 детей. Ему был задан вопрос: Не могли бы вы дать совет усталым мамам и папам, как уделить ребенку внимание, включиться в это, когда сил нет совсем? Может, у вас есть рецепт?

Батюшка ответил:

– Маленький ребенок до семи-восьми лет нуждается в основном просто в физическом контакте с родителями, просто в игре. Можно его потискать, поиграть. У меня есть такое ноу-хау. У нас дома стоит диван и большая икеевская подушка-кресло. Я ложусь между диваном и этой подушкой и становлюсь крокодилом. А ребенок должен, как антилопа, перепрыгнуть через речку, в которой живет крокодил. Каждые два-три раза ему это удается, а на третий я его хватаю за ногу. Это не требует никакого интеллектуального труда, но дети в полном восторге. То есть нужно просто поиграть.

Малыш вообще воспринимает любовь через прикосновение родителей, через тактильный контакт. Порисуйте с ним или попросите что-то нарисовать, а потом подробно прокомментировать, что это. И даже если вы не можете собраться с мыслями, сделайте вид, что вам интересно. Обнимите, поцелуйте, расспросите про школу. Какие-то самые маленькие шаги. Поддержите связь, потому что если ее долго нет, то у ребенка возникает вопрос: «А нужен ли я кому-нибудь? Интересен ли я?»

К сожалению, очень часто нам кажется, что все грандиозные дела мы совершаем вне дома, а дома как-то само собой все сложится. На самом деле грандиозное дело — это вырастить ребенка в любви, чтобы он был счастлив, чтобы ему нужно было общение с нами. Это такая сложная задача, но такая прекрасная задача!

Мы все заботимся о многом,
А нужно лишь одно от нас:
Лишь только наполненье Богом
За мигом миг, за часом час.
Зинаида Миркина

gvendilone
Модератор
Сообщения: 2082
Зарегистрирован: 17 май 2011, 12:06
Ник: gvendilone

Re: ВОСПИТАНИЕ ДЕТЕЙ

Сообщение gvendilone » 16 сен 2020, 13:17

Олечка, спасибо, очень тронуло..А ведь правда, я тоже часто ловила себя на мысли, что когда устаешь и ничего не хочется, думаешь - ну не буду играть, пусть своими делами позанимается. А ведь часто ребенку нужно немного, но просто тепла, ласки, какого-то общения. Вот за ногу ухватить, когда прыгают) и уже счастье. Качество внимания, а не его количество.

Аватара пользователя
Ольга К.
Зарегистрированный участник
Сообщения: 2267
Зарегистрирован: 08 сен 2011, 09:35
Ник: Ольга К.

Re: ВОСПИТАНИЕ ДЕТЕЙ

Сообщение Ольга К. » 16 сен 2020, 14:01

gvendilone писал(а):
16 сен 2020, 13:17
Олечка, спасибо, очень тронуло..А ведь правда, я тоже часто ловила себя на мысли, что когда устаешь и ничего не хочется, думаешь - ну не буду играть, пусть своими делами позанимается. А ведь часто ребенку нужно немного, но просто тепла, ласки, какого-то общения. Вот за ногу ухватить, когда прыгают) и уже счастье. Качество внимания, а не его количество.
Свет, вот, казалось бы, все так просто... Но у нас не было перед глазами родительского примера подобного. Ведь, когда впитываешь, что называется с молоком матери... по другому-то и не можешь. Но в том то и задача наша, чтобы переломить тенденции рода, и самим создать этот опыт, или хотя бы начать создавать, кто уже не молод))) В вечности возраст не имеет значения.)) С детьми проще в смысле отдачи нежности, даже, когда сил не на что нет. А вот в отношениях со взрослыми нам часто наша гордыня мешает проявить нежные теплые чувства тогда, когда это так необходимо, и опять же, все ведь родом из детства... Но мы будем стараться снова и снова.))) :give_rose: :give_rose: :give_rose:

Мы все заботимся о многом,
А нужно лишь одно от нас:
Лишь только наполненье Богом
За мигом миг, за часом час.
Зинаида Миркина

Аватара пользователя
Ольга К.
Зарегистрированный участник
Сообщения: 2267
Зарегистрирован: 08 сен 2011, 09:35
Ник: Ольга К.

Re: ВОСПИТАНИЕ ДЕТЕЙ

Сообщение Ольга К. » 16 сен 2020, 15:54

«Последняя ночь»: в этом коротком рассказе – целая жизнь

Изображение
Художник: William Etty

Я учу студентов писать. Могу научить любого, было бы желание. Но попалась мне Михаль, чему я мог научить ее?

После первого года обучения фильм Михаль послали на фестиваль в Венецию. А сценарий полнометражного фильма взяли для постановки в Англии.

Она была уверена в себе, я даже подумал, вот бы мне так. Чуть свысока слушала мои лекции, но не пропускала ни одной, мне это льстило.

И вот как-то при мне она унизила другую девочку. Самую тихую в классе, Эсти.

Та подошла к ней посоветоваться, и вдруг слышу, Михаль ей говорит: «Ты зря теряешь время. Лучше тебе это сейчас понять, чем позже».

Я замер. Михаль увидела меня, не смутилась.

— Эсти не должна жить иллюзиями, — сказала она так, чтобы все слышали. — Она не умеет писать. У нее нет никаких шансов стать сценаристом.

— Извинись перед ней, — сказал я. Я еле сдерживался.

— И не подумаю, — ответила Михаль.

Не помню, как довел урок до конца. Не знаю, почему не удалил ее из класса. Вышел, не прощаясь. Меня завело все: и высокомерие Михаль, и покорность Эсти, и молчание всего класса.

Через несколько занятий я уже понял однозначно — Михаль больна: она не чувствует боли других.

Но и с Эсти выяснилось. Оказалось, что ее по блату поместил в этот класс проректор. Поэтому к ней не было особого сочувствия.

И вот прошли две недели, наступил День Катастрофы.

И выпадает мне в этот день преподавать. Сидят передо мной будущие режиссеры и сценаристы. Приготовил я им 20 конвертов, в которые вложил задания. Каждый вытаскивает себе конверт, как в лотерее. И должен расписать ситуацию, которую я задал.

Вытащили. Начали писать.

Смотрю на Михаль. Сидит, читает задание. Сначала взгляд, как всегда, чуть снисходительный… Потом вдруг оглядывается… поправляет волосы… вздыхает… На нее не похоже.

Проходит несколько минут. Молчит, не двигается. Вдруг поднимает руку.

— Да? – говорю.

— Могу я заменить это упражнение?

Я говорю — пожалуйста.

Она протягивает мне конверт, я ей другой…

Она берет его, собирается раскрыть, но останавливается.

— Нет, я не хочу менять, — говорит. — Да, я решила, я останусь с этим, первым.

И вот с этого момента на моих глазах начинает раскручиваться ну просто кино. Настоящее, документальное, по правде.

Она сначала начала быстро писать… Потом остановилась. Смотрит на лист, по глазам вижу, не читает, просто смотрит на лист. Вдруг начинает рвать его.

Я подошел к ней, все-таки волнуюсь…

— Михаль, тебе помочь?

— Нет, спасибо, — говорит.

А в глазах слезы. Это меня поразило. Я думал, скорее камни заплачут, чем Михаль.

Что же я ей такое дал, думаю. Беру ее задание, читаю.

«Последняя ночь в Варшавском гетто. Всех назавтра вывозят на уничтожение. Об этом знают в семье, в которой есть два мальчика – двойняшки. Родители безумно их любят. И сходят с ума, не зная, как спасти. Вдруг ночью приходит поляк, мусорщик. И он говорит им, что может вывезти в мусорном баке одного ребенка. Но только одного. Он уходит, чтобы вернуться в пять утра… И вот идет эта ночь, когда они должны решить, кого же спасать».

Через сорок пять минут перед Михаль лежат два листа, исписанные убористым почерком, практически без помарок.

— Прочитай, — говорю ей.

Она начинает читать.

И встает перед нами ночь, в течение которой седеют отец и мать, решая, кого спасти. Этого, который теплый и ласковый, — Янкеля? Или того, который грустный и одинокий, Мойше?

Михаль читает ровно, почти бесчувственно. В классе мертвая тишина. Когда такое было?!

Она читает о том, как сидят, прижавшись друг к другу, родители, и шепчут, чтобы, не дай Бог, не услышали дети. Вначале не понимая, как можно их разделить, ведь они неразделимы! Нельзя этого сделать! Нет, нельзя.

А потом понимают, что никуда они не денутся. Что обязаны выбрать одного, чтобы жил он. Так кого же отправить, кого?! Янкеля, теплого и ласкового, у которого обязательно будет семья и много детей и внуков?! Или Мойше, грустного, одинокого, но такого умного?! У которого будет большое будущее, он же, как Эйнштейн, наш Мойше!

Они не знают, что решить, они сходят с ума, плачут, молчат, снова говорят, а время безжалостно, оно не стоит, и стрелка, передвигаясь, отдается в сердце. Каждая секунда отдается в сердце! Хочется сломать секундную стрелку, но что это изменит!

Вот так время приближается к пяти.

И вдруг муж замечает прядь седых волос на виске у жены. Раньше ее не было. Он гладит ее по волосам и говорит:

— Я хочу, чтобы он вывез тебя.

Она вздрагивает. Она видит его глаза, в них отражается предрассветное небо.

— Ты еще родишь много детей, — говорит он. – Я хочу, чтобы ты жила!

Она видит, что руки его дрожат. И говорит:

— Как же я смогу жить… без тебя.

Они молчат безрассудно долго, ведь время уходит…

И она вдруг говорит:

— Я знаю, что мы сделаем.

– Что? – его голос не слышен, только губы шевелятся. – Что?!

— Мы бросим жребий. Ты напишешь имена. А я вытяну жребий.

Так они и делают. Очень медленно, но понимая, что вот-вот часы пробьют пять, и появится этот человек, поляк, и надо будет расставаться… С Мойше? Или с Янкелем? С кем?!

В классе никто не дышит, пока Михаль читает. Мы видим каждую деталь, так это написано.

Дрожащие руки матери… И его руку, держащую огрызок карандаша… Вот он выводит имена своих детей… Видим, как кладет записки в свою грязную шляпу. Вот он встряхивает ею, словно в ней много записок, а ведь там их только две.

И мы видим, ей-богу, видим, как медленно-медленно поднимается рука матери, чтобы опуститься внутрь шляпы и нащупать одну из записок… Эту… Нет, эту…

Нащупывает, сжимает, и не может вытащить руки. Так и замирает, не разжимая пальцев. И он не торопит ее, нет, и она не может шевельнуть рукой.

Но время неумолимо, и Бог неизвестно где, потому что слышится стук в дверь. Это пришел он. Ненавидимый ими и самый желанный, убийца и спаситель — поляк-мусорщик.

И она вытаскивает записку. И разжимает руку.

— Мойше, — шепчет он. Он первый видит имя, потому что у нее закрыты глаза.

— Мойше, — повторяет она.

И они оба смотрят туда, в угол комнаты, где спят их любимые дети.

И вдруг видят, как красив Янкеле, обнявший Мойше во сне.

Стук повторяется, муж с трудом встает и идет открывать дверь. В дверях поляк. Молчит. Все понимает.

— Мы сейчас оденем его, — говорит муж.

Сам подходит к кровати, осторожно разнимает братьев, так, чтобы Янкеле не проснулся, берет Мойше на руки и начинает одевать его.

Как это так, не одеть сына, не умыть, не вложить ломтик хлеба в карман — это ведь женская работа. Но она не может этого сделать, не может!

Муж все делает сам.

И вот, уже не проснувшийся толком Мойше, передается в руки поляка.

И тут только она понимает, что это навсегда. И не сдерживает крика, бросается к своему ребенку и просит его: «Ты только живи, мой Мойше! Ты только помни о нас!»

Муж пытается оторвать ее от ребенка. Шепчет поляку:

— Забирай его! Забирай!

Дальше все происходит без заминки. Поляк без труда проходит все посты и проверки. А когда оказывается за стеной, в надежном месте, где его никто не может видеть, он раздвигает мешки с мусором, приоткрывает крышку, которой тщательно укрыл мальчика, так, чтобы только мог дышать. И говорит — ну, жиденок, вылезай, приехали.

Но никто не шевелится, там тишина. Не заснул ли?! Или, не дай Бог, задохнулся?

Поляк раскурочивает все… Нет ребенка. Как так?! Он оглядывается, он испуган, сбит с толку, понимает, что этого быть не может. Но так есть.

Муж и жена сидят, застывшие, над спящим Янкеле. Что сказать ему, когда проснется?

Кто – то царапается в дверь… И обрывается ее сердце. И что-то переворачивается в нем. Потому что так может стучать только один человек, и никто другой.

В двери стоит Мойше. Он улыбается, их грустный Мойше, и говорит:

— Я подумал, я все взвесил, я не могу без Янкеле.

Михаль закончила читать на этом месте. Такой тишины в классе я никогда не слышал. Такого текста, написанного за 45 минут, я не помню.

Михаль сказала:

— Дальше я не знаю, что писать.

Кто-то всхлипнул. Кто-то явно плакал. Самые мужественные (пятеро моих студентов служили в боевых частях) сидели с красными глазами. Это было похлеще всех парадов, минут молчания, скорби, — всего.

В классе билось одно тоскующее сердце. Не было безразличных, нет.

И тут произошло то, ради чего, собственно, я и пишу эту историю. Михаль вдруг встала и направилась в угол класса. Она шла к Эсти.

Я понял это не сразу. Но она шла к зареванной Эсти. И по ходу сама не могла сдержаться.

Эсти встала ей навстречу. Упал стул. Михаль обхватила Эсти, она была статная, высокая, на каблуках, а Эсти маленькая, похожая на испуганную мышь. И вот они стояли так, обнявшись, перед всем классом.

И Михаль громко сказала, так, что слышали все:

— Я умоляю тебя простить меня.

Эсти что-то прошуршала, испуганное, никто и не услышал, что. А Михаль добавила еще, теперь уже глядя на меня:

— Семен, простите меня, если можете. Я такая дрянь!

Короче, это был денек. Не помню таких больше. Он промыл нас всех, прочистил, продраил, и все изменил.

И я понял, нельзя никого списывать со счетов. В каждом живет эта искра, называемая «искра любви» или «точка в сердце». Прикрытая слоем грязи, бесчувствия, гордыни и всего, чего мы натаскали за свою жизнь…

И вдруг «тикают часики», поднимается волшебная палочка… И, хоп… Прорывается из нас Человек. Пришло Ему время родиться. И полюбить.


Автор: Семен Винокур (сценарист, режиссер)

Мы все заботимся о многом,
А нужно лишь одно от нас:
Лишь только наполненье Богом
За мигом миг, за часом час.
Зинаида Миркина

Аватара пользователя
Луна
Модератор
Сообщения: 1852
Зарегистрирован: 10 мар 2013, 09:39
Ник: Луна

Re: ВОСПИТАНИЕ ДЕТЕЙ

Сообщение Луна » 29 сен 2020, 12:51

УРОК ЛИЦЕМЕРИЯ
Людмила Петрановская отвечает на вопрос Татьяны Красновой «Для чего нужна школа?» и размышляет о том, когда случится революция в российском образовании

Зачем нам нужна школа? Ну, для начала, нам — это кому? Родителям, детям, педагогам, государству, обществу? Хорошо, если все эти ответы более-менее совпадают. А если они в разные стороны торчат? Мне кажется, у нас сейчас именно так.

Но давайте хотя бы о детях, сегодняшних и завтрашних. Дети, как это ни забавно, ожидают (с каждым следующим классом все меньше, правда), что школа будет их учить — и научит чему-то нужному и важному для будущей жизни.

Тут сразу вопросы. Я некоторое время назад в одном выступлении сказала, что 90% всего того, чему учит школа, в жизни не нужно. В ответ была волна праведного гнева, в основном от педагогов. Мол, как же так, знания важны и нужны, и знать нужно больше и лучше. «Коммунистом можно стать только тогда, когда обогатишь свою память знанием всех тех богатств, которые выработало человечество» (В. И. Ленин). Это в нашем детстве на каждой школьной стене было написано, в мозг впечаталось. Автору вообще удавался жанр «пафосные глупости на стену». Жаль, что сам, вместо того чтобы сидеть в библиотеке, на броневик полез.

Но давайте серьезно. Какой процент школьной программы остается в голове хорошего ученика, но не фаната предмета, в ситуации без отягчающих обстоятельств (сложности с обучением, конфликт с учителем и т. п.)? Буду показывать на себе, я не суеверная. У меня как раз есть такой пример, можно сказать, чистой слезы — мои отношения со школьной химией. Будучи в общем и целом почти отличницей, химию я не любила и не понимала (не знаю почему, ни с физикой, ни с математикой такого не было). При этом учительница наша Анна Сергеевна была просто чудо, ее обожали все как один: очень добрая, деликатная, с юмором и всегда была рада нас всех видеть, что бы там у нас ни было с химией. Кто хотел — мог взять у нее все, ее ученики выигрывали олимпиады и поступали в самые крутые вузы. Я даже с удовольствием ходила на кружок по химии, чтобы пообщаться с ней и с ребятами, хотя мало что соображала. На выпускном экзамене я намертво зависла на простейшей лабораторке (спасибо, помогли), а цикл производства серной кислоты я рассказала, потому что выучила — память хорошая.
Что я сейчас, через 30 с лишним лет, помню и знаю из химии? Про таблицу Менделеева в целом понимаю, как устроена и почему это круто. Про молекулы-валентности. До этого места мне химия вообще нравилась, потому что была по сути физикой. Дальше более смутно. Про то, что есть кислоты, щелочи и соли, а еще оксиды. Про разницу между органикой и неорганикой — в общих чертах. И что-то про растворы, моль и число Авогадро, но, если гляну в Википедию, быстро разберусь. Понимаю в целом, как действуют мыло и разрыхлитель теста и почему яйцо варится. Как-то так. Конечно, никакой ЕГЭ по химии я бы даже на два не написала и детям с домашними заданиями помочь никогда не могла.

Сейчас я понимаю, что это очень неплохой результат. И Анна Сергеевна была действительно прекрасным учителем, который сумел не любящему предмет ученику дать общее представление и разъяснить главные мысли. Но. Если честно, какой это процент программы (не по значимости, по часам и объему текста в учебниках)? Мне кажется, 10 и есть. Сколько реально времени нужно, чтобы донести эти знания для среднего ученика? Моя оценка — максимум 20–30 часов. Это так, чтобы точно понял, чтобы запомнил на всю жизнь и даже что-то успел применить на практике. Абсолютно достаточно.

Тогда у меня вопрос: зачем было все остальное? Зачем было 4 года по два урока в неделю (это в 8–10 раз больше)? Цикл производства серной кислоты зачем был? Зачем были сотни задач и превращений, от одного вида которых меня начинало мутить? Зачем была нервотрепка и бессонные ночи перед экзаменом, и впихивание в свою голову «через не могу» остальных 90%?

С другой стороны, мне в обычной жизни хотелось бы понимать про химию больше, чем только про мыло и разрыхлитель теста. Например, практикум по выведению пятен подручными средствами был бы интересен. Или рассказ о том, что происходит при приготовлении и усвоении пищи — с точки зрения химии. Или про то, что и как действует на организм человека и на окружающую среду, какие-то основы фармацевтики и экологии. И пусть бы даже в процессе рассказа формулы появились на доске, но их не требовалось бы заучивать и воспроизводить на контрольных. Вот за такую химию я была бы очень благодарна. Она не осталась бы у меня в памяти вызывающим оцепенение комом, из которого торчат куски непонятных формул и только внутри где-то есть суть и смысл. И пожалуй, еще часов пятьдесят я бы на такое накинула.

Вот что я и имею в виду, когда говорю, что большая часть содержания школьных программ не соответствует потребностям учащихся. Она там не для них. Она там только потому, что школе индустриальной эпохи удобно было учить всех одинаково, делать хороших инженеров для ВПК и успехами тех, у кого «шло», оправдывать страдания всех остальных.

Требование «всем и все знать как следует» выполнимо только при условии лицемерия. Ну, знаете, делаем престижную школу, отбираем туда по конкурсу самых умных и мотивированных и грузим их безбожно, юный сильный мозг многое стерпит. Потому что как же человек без знания того и этого, и еще, как говорила моя мама, «миллиона нюансов». Уберите у ратующих за «все и как следует» право отбирать только «обучабельных» детей — и все, приплыли. Всех и всему невозможно учить без насилия и/или имитаций.

Главная проблема-то не в том, что 90% не нужны. Это дело такое, мало ли всякого вливается в голову за жизнь — неизвестно заранее, нужного ли. Гораздо хуже, что те самые важные 10% у большинства детей не остаются в головах, заваленные, замусоренные множеством лишнего, сдобренные отвращением и тоской. Все вместе сливается в одно непонятное и мутное нечто, что нужно в себя впихнуть, до экзамена дотерпеть, а потом с облегчением выплюнуть.

Три четверти первокурсников гуманитарных вузов (причем приличных вузов) не в состоянии с ходу объяснить, почему 3 х 4 = 4 х 3. То есть они помнят текст про перемену мест множителей, но на просьбу доказать это зависают надолго. Больше половины затрудняются объяснить, почему бывают зима и лето. Или зачем нужно разделение властей в государстве. Нормальные дети, сдавшие ЕГЭ. Запомнившие тонну всего, часто в ущерб своему здоровью и развитию.

Поэтому, если мы говорим про знания, хорошо бы школа учила не многому о многом, а главному о главном. Но этому действительно учила каждого, любыми доступными способами. В лицах, на пальцах — как угодно, но основные вещи должны ясно понимать все. Не просто знать, а уметь объяснить и доказать другому, уметь применить не в решении задач на экзамене, а в реальной жизни: рассчитать размер, прикинуть количество, сопоставить и проверить факты, составить внятную инструкцию. При этом множество освободившихся часов можно будет потратить на то, что данному человеку действительно интересно и о чем он хочет знать больше. Еще останется время, чтобы узнать что-то не о предметах, а о себе. Да, это несовместимо с классно-урочной системой, созданной в 17-м веке. И несовместимо с квалификацией большинства сегодняшних педагогов, от которых только один запрос: заберите у детей гаджеты и объясните им, что они должны сидеть смирно и слушать нас. А мы будем делать только то, что умеем и привыкли.

Вопрос о содержании и объеме программ совсем не самый главный. Сколько дискуссий прошло в последнее время: писать сочинение — не писать, хорошо ЕГЭ или плохо, нужны электронные журналы или нет. Школа замучена множеством формальных и суетных «реформ», которые не дают остановиться, оглянуться. А остановиться уже пора, разрыв между образованием и жизнью растет, становится угрожающим. Уже очень-очень пора подумать о более важных и глубоких вопросах, таких как цель образования: для кого оно, для чего.

В том подходе, в котором работала «сильная» советская школа и работает «сильная» сегодняшняя, хороший учитель является прежде всего жрецом знания. Вот есть Великая Литература или Потрясающая Физика, которую человек любит и знает. И ученики для него — сосуды, в которые можно это сокровище поместить, чтобы они несли и передавали дальше. Чтоб не растеряли чего ценного по дороге, упаси боже. Дети здесь, при всем к ним хорошем отношении, лишь средство. Не роман Толстого — то, о чем мы говорим с ребенком, чтобы он лучше понимал жизнь и себя, а ребенок — тот, кому нужно донести величие романа Толстого, чтоб ценил.

И вроде нет в этом ничего плохого, ведь школа и есть институт для передачи культуры населению, для создания в обществе единого языка, единого культурного багажа. Но это с точки зрения общества и «сильного» педагога. А дети обычно не хотят быть средством. Не любят они этого. И заодно начинают не любить Толстого или физику.

Тем более что многим педагогам не хватает доброты или культуры, чтобы не гнобить детей, из которых выходят недостаточно прекрасные сосуды, не соответствующие уровню сокровищ. (Вынесем сейчас за скобки работников системы образования, для которых ни дети не важны, ни знание, а только чтоб начальство было довольно.)

Конечно, всегда и везде были учителя, которые не размещали сокровища в детей, а приходили именно к детям, в том числе чтобы поделиться сокровищами. Но это был их личный выбор, их особость, и в школе они всегда выделялись. В сегодняшней «оптимизированной» и забюрокраченной школе им совсем трудно. Полторы ставки с этим несовместимы.

Хотя если говорить о том, для чего нужна была бы школа детям, то вот для этого. Для встречи ребенка с учителем и с самим собой. И с сокровищами, конечно, но в субъектной позиции, а не в роли сосуда.

Настоящая революция образования случится тогда, когда целью станет ученик. Даже не его знания, умения и навыки, а он сам. Когда с ним будут планировать его образовательный маршрут, его цели и задачи. Анализировать его сильные и слабые стороны и учить сочетать слабые и сильные стороны разных людей так, чтобы в команде они добивались большего. Но для этого нужно уметь договариваться и решать конфликты, и этому будут учить тоже.

С учеником будут говорить не про то, что он должен, а что он хочет и что он может. Про то, как преодолевать «не хочу» и как переживать неудачи. Как справляться с завистью к более талантливым и с презрением к менее способным. Как не бояться предъявлять миру свои мысли и работу, как принимать критику. С ним будут обсуждать то, что он читает или смотрит сейчас, над чем плачет или ломает голову, а не то, что сейчас положено «по программе».

В школе, где ребенок – цель, важно будет не «сделал — не сделал, верно — не верно», а «сделал ли так, как хотел, и что помешало сделать лучше, и что собираешься сделать иначе в следующий раз». В такой школе без проблем смогут рядом учиться дети очень разные, и инклюзия перестанет быть лживым словом, прикрывающим экономию бюджета. Потому что учителя будут не детей подгонять под заданную планку, а ставить и брать планки вместе с ними, с каждым ребенком или каждой командой — свою. И кстати, из такой школы будет органично совершать вылазки или к себе приглашать жрецов Великого Знания и Большой Культуры, чтобы какие-то дети с восторгом разделили с ними их служение и изучили в сотни раз больше, чем обязательный минимум. А остальные имели бы право пожать плечами и пойти по своим делам.

И еще в такую школу можно будет возвращаться потом, чтобы что-то доучить. Про что только теперь понял, что без этого жизнь не полна. Почему бы вечером ей не открывать двери взрослым, которые хотят наконец понять, что там с этими логарифмами, или освоить сольфеджио?

Пока писала, ужас как захотелось пойти учиться в такую школу. И есть парадоксальное чувство, что она, с одной стороны, недостижимо далеко, с другой — как будто совсем рядом.
/Людмила Петрановская, 23.03.2018/

Аватара пользователя
Луна
Модератор
Сообщения: 1852
Зарегистрирован: 10 мар 2013, 09:39
Ник: Луна

Re: ВОСПИТАНИЕ ДЕТЕЙ

Сообщение Луна » 29 сен 2020, 12:53

О ПОЛЬЗЕ "НЕ ЗНАЮ..."

В существующей модели гособучения есть один очень вредный момент: если ты не можешь сразу ответить, то ты глуп и бесперспективен. Я это вижу по школьникам, с которыми беседую, и слышу в рассказах дочери о ее студенческих буднях.

У меня не хватает слов, чтобы выразить всё мое негодование по этому поводу. Дети, столкнувшиеся с таким "обучением", пытаются избежать диалога с учителем, всячески скрывают свое непонимание, боятся задать вопрос (а если и задают, то только после того, как просидят минут 5 молча).

У меня на одном из прошлых занятий (то была группа 4, кажется, класса) мальчик-СОшник 4 (!) раза попросил объяснить одну и ту же тему. Он недопонимал ее и не стеснялся задавать одни и те же вопросы, пока не разобрался. В группе к нашей беседе подключились другие дети, тоже стараясь объяснить по-своему. Ни один школьник на моей памяти так не сделал, к моей печали.

Все люди живые, все порой нещадно тупят. И это нормально. Нормально понимать это и принимать. И совершенно прекрасно и воодушевляюще видеть, как сильно в детях желание научиться. Не для галочки или оценки, а для себя. Просто, чтобы знать.

Все дети (я пока не видела исключений) со спокойным "я не знаю, мне непонятно" учатся быстрее и продуктивнее. И заниматься с ними на порядок проще (это уже мой эгоизм).

Одна из причин, почему я не занимаюсь со старшими школьниками - банальная нехватка моих сил. Разговорить 8-9-классника, к которому приросла парадигма" я не могу сказать" не знаю", потому что я буду дураком" очень-очень сложно. По крайней мере, мне.

Я довольно часто говорю, что чего-то не знаю. Потому что знать всё невозможно. Но стремление к поиску ответов появляется только тогда, когда появляются вопросы. А вопросы подразумевают признание своего незнания. Просто ведь, правда?

И одной из моих целей на занятиях является демонстрация отношения к своему незнанию и пути решения таких ситуаций.

Несколько советов на эту тему:
- в письменных заданиях учите детей ставить вопросы в непонятных местах или просто пропускать букву, в написании которой ребенок не уверен;
- всегда обсуждайте все трудные для понимания слова из теоретической части;
- просите ребенка объяснить своими словами;
- старайтесь сфокусировать "не знаю", выяснить, что именно ребенок не знает;
- идите "вниз"; непонимание темы базируется чаще всего на непонимании одной из предыдущих тем, нужно докопаться до первоисточника непонимания;
- чаще озвучивайте собственные "не знаю" и рассказывайте ребенку, как с ними справляетесь;
- не критикуйте "не знаю", ребенок и сам не рад не понимать;
- составляйте списки "не знаю", в свободное время можно вместе искать ответы на эти вопросы.

Ольга Давыдова,
facebook.com/Olga.Lucerna

Аватара пользователя
Луна
Модератор
Сообщения: 1852
Зарегистрирован: 10 мар 2013, 09:39
Ник: Луна

Re: ВОСПИТАНИЕ ДЕТЕЙ

Сообщение Луна » 29 сен 2020, 12:56

"Все, что мы желаем изменить в детях... лучше было бы изменить в нас самих”.

7 цитат о воспитании детей от психолога Юлии Гиппенрейтер

1. Можно выражать свое недовольство отдельными действиями ребенка, но не ребенком в целом. Можно осуждать действия ребенка, но не его чувства, какими бы нежелательными или непозволительными они ни были. Недовольство действиями ребенка не должно быть систематическим, иначе оно перерастет в неприятие его.

2. Обнимайте ребенка несколько раз в день, 4 объятия совершенно необходимы каждому просто для выживания, а для хорошего самочувствия нужно не менее 8 объятий в день! И, между прочим, не только ребенку, но и взрослому.

3. Придумайте несколько занятий с ребенком или несколько семейных дел, традиций, которые будут создавать зону радости. Сделайте некоторые из этих занятий или дел регулярными, чтобы ребенок ждал их и знал, что они наступят обязательно, если он не сделает чего-то очень плохого. Отменяйте их, только если случился действительно ощутимый проступок.

4. Детям гораздо больше, чем нам, взрослым, нужно двигаться, исследовать предметы, пробовать свои силы. Запрещать подобные действия — все равно что пытаться перегородить полноводную реку. Лучше позаботиться о том, чтобы направить ее течение в удобное и безопасное русло.

5. Детям не только нужен порядок и правила поведения, они хотят и ждут их! Это делает их жизнь понятной и предсказуемой, создает чувство безопасности.

6. Ребенку тепло, когда понимают его потребности. Одна из важнейших — свобода исследовать мир и получать впечатления. Ребенок исследует свои возможности — и потихонечку поднимает планку. Когда он маленький, он хочет повыше залезть на дерево, подрастая — убежать с друзьями в соседний двор, став еще старше — вернуться домой позже обычного. Тут очень много зависит от того, как ведут себя родители. Нотации и запреты бессильны.

7. Все, что мы желаем изменить в детях, следовало бы прежде всего внимательно проверить: не является ли это тем, что лучше было бы изменить в нас самих. Например, наш педагогический энтузиазм. Вероятно, его лучше направить на себя.

Юлия Гиппенрейтер

Аватара пользователя
T_E_V
Зарегистрированный участник
Сообщения: 820
Зарегистрирован: 26 фев 2017, 23:30
Ник:

Re: ВОСПИТАНИЕ ДЕТЕЙ

Сообщение T_E_V » 02 окт 2020, 11:48

Ольга К писал(а):
16 сен 2020, 15:54
«Последняя ночь»: в этом коротком рассказе – целая жизнь

Изображение
Художник: William Etty

Я учу студентов писать. Могу научить любого, было бы желание. Но попалась мне Михаль, чему я мог научить ее?

После первого года обучения фильм Михаль послали на фестиваль в Венецию. А сценарий полнометражного фильма взяли для постановки в Англии.

Она была уверена в себе, я даже подумал, вот бы мне так. Чуть свысока слушала мои лекции, но не пропускала ни одной, мне это льстило.

И вот как-то при мне она унизила другую девочку. Самую тихую в классе, Эсти.

Та подошла к ней посоветоваться, и вдруг слышу, Михаль ей говорит: «Ты зря теряешь время. Лучше тебе это сейчас понять, чем позже».

Я замер. Михаль увидела меня, не смутилась.

— Эсти не должна жить иллюзиями, — сказала она так, чтобы все слышали. — Она не умеет писать. У нее нет никаких шансов стать сценаристом.

— Извинись перед ней, — сказал я. Я еле сдерживался.

— И не подумаю, — ответила Михаль.

Не помню, как довел урок до конца. Не знаю, почему не удалил ее из класса. Вышел, не прощаясь. Меня завело все: и высокомерие Михаль, и покорность Эсти, и молчание всего класса.

Через несколько занятий я уже понял однозначно — Михаль больна: она не чувствует боли других.

Но и с Эсти выяснилось. Оказалось, что ее по блату поместил в этот класс проректор. Поэтому к ней не было особого сочувствия.

И вот прошли две недели, наступил День Катастрофы.

И выпадает мне в этот день преподавать. Сидят передо мной будущие режиссеры и сценаристы. Приготовил я им 20 конвертов, в которые вложил задания. Каждый вытаскивает себе конверт, как в лотерее. И должен расписать ситуацию, которую я задал.

Вытащили. Начали писать.

Смотрю на Михаль. Сидит, читает задание. Сначала взгляд, как всегда, чуть снисходительный… Потом вдруг оглядывается… поправляет волосы… вздыхает… На нее не похоже.

Проходит несколько минут. Молчит, не двигается. Вдруг поднимает руку.

— Да? – говорю.

— Могу я заменить это упражнение?

Я говорю — пожалуйста.

Она протягивает мне конверт, я ей другой…

Она берет его, собирается раскрыть, но останавливается.

— Нет, я не хочу менять, — говорит. — Да, я решила, я останусь с этим, первым.

И вот с этого момента на моих глазах начинает раскручиваться ну просто кино. Настоящее, документальное, по правде.

Она сначала начала быстро писать… Потом остановилась. Смотрит на лист, по глазам вижу, не читает, просто смотрит на лист. Вдруг начинает рвать его.

Я подошел к ней, все-таки волнуюсь…

— Михаль, тебе помочь?

— Нет, спасибо, — говорит.

А в глазах слезы. Это меня поразило. Я думал, скорее камни заплачут, чем Михаль.

Что же я ей такое дал, думаю. Беру ее задание, читаю.
«Последняя ночь в Варшавском гетто. Всех назавтра вывозят на уничтожение. Об этом знают в семье, в которой есть два мальчика – двойняшки.
Родители безумно их любят. И сходят с ума, не зная, как спасти. Вдруг ночью приходит поляк, мусорщик. И он говорит им, что может вывезти в мусорном баке одного ребенка. Но только одного. Он уходит, чтобы вернуться в пять утра… И вот идет эта ночь, когда они должны решить, кого же спасать».

Через сорок пять минут перед Михаль лежат два листа, исписанные убористым почерком, практически без помарок.

— Прочитай, — говорю ей.

Она начинает читать.

И встает перед нами ночь, в течение которой седеют отец и мать, решая, кого спасти. Этого, который теплый и ласковый, — Янкеля? Или того, который грустный и одинокий, Мойше?

Михаль читает ровно, почти бесчувственно. В классе мертвая тишина. Когда такое было?!

Она читает о том, как сидят, прижавшись друг к другу, родители, и шепчут, чтобы, не дай Бог, не услышали дети. Вначале не понимая, как можно их разделить, ведь они неразделимы! Нельзя этого сделать! Нет, нельзя.

А потом понимают, что никуда они не денутся. Что обязаны выбрать одного, чтобы жил он. Так кого же отправить, кого?! Янкеля, теплого и ласкового, у которого обязательно будет семья и много детей и внуков?! Или Мойше, грустного, одинокого, но такого умного?! У которого будет большое будущее, он же, как Эйнштейн, наш Мойше!

Они не знают, что решить, они сходят с ума, плачут, молчат, снова говорят, а время безжалостно, оно не стоит, и стрелка, передвигаясь, отдается в сердце. Каждая секунда отдается в сердце! Хочется сломать секундную стрелку, но что это изменит!

Вот так время приближается к пяти.

И вдруг муж замечает прядь седых волос на виске у жены. Раньше ее не было. Он гладит ее по волосам и говорит:

— Я хочу, чтобы он вывез тебя.

Она вздрагивает. Она видит его глаза, в них отражается предрассветное небо.

— Ты еще родишь много детей, — говорит он. – Я хочу, чтобы ты жила!

Она видит, что руки его дрожат. И говорит:

— Как же я смогу жить… без тебя.

Они молчат безрассудно долго, ведь время уходит…

И она вдруг говорит:

— Я знаю, что мы сделаем.

– Что? – его голос не слышен, только губы шевелятся. – Что?!

— Мы бросим жребий. Ты напишешь имена. А я вытяну жребий.

Так они и делают. Очень медленно, но понимая, что вот-вот часы пробьют пять, и появится этот человек, поляк, и надо будет расставаться… С Мойше? Или с Янкелем? С кем?!

В классе никто не дышит, пока Михаль читает. Мы видим каждую деталь, так это написано.

Дрожащие руки матери… И его руку, держащую огрызок карандаша… Вот он выводит имена своих детей… Видим, как кладет записки в свою грязную шляпу. Вот он встряхивает ею, словно в ней много записок, а ведь там их только две.

И мы видим, ей-богу, видим, как медленно-медленно поднимается рука матери, чтобы опуститься внутрь шляпы и нащупать одну из записок… Эту… Нет, эту…

Нащупывает, сжимает, и не может вытащить руки. Так и замирает, не разжимая пальцев. И он не торопит ее, нет, и она не может шевельнуть рукой.

Но время неумолимо, и Бог неизвестно где, потому что слышится стук в дверь. Это пришел он. Ненавидимый ими и самый желанный, убийца и спаситель — поляк-мусорщик.

И она вытаскивает записку. И разжимает руку.

— Мойше, — шепчет он. Он первый видит имя, потому что у нее закрыты глаза.

— Мойше, — повторяет она.

И они оба смотрят туда, в угол комнаты, где спят их любимые дети.

И вдруг видят, как красив Янкеле, обнявший Мойше во сне.

Стук повторяется, муж с трудом встает и идет открывать дверь. В дверях поляк. Молчит. Все понимает.

— Мы сейчас оденем его, — говорит муж.

Сам подходит к кровати, осторожно разнимает братьев, так, чтобы Янкеле не проснулся, берет Мойше на руки и начинает одевать его.

Как это так, не одеть сына, не умыть, не вложить ломтик хлеба в карман — это ведь женская работа. Но она не может этого сделать, не может!

Муж все делает сам.

И вот, уже не проснувшийся толком Мойше, передается в руки поляка.

И тут только она понимает, что это навсегда. И не сдерживает крика, бросается к своему ребенку и просит его: «Ты только живи, мой Мойше! Ты только помни о нас!»

Муж пытается оторвать ее от ребенка. Шепчет поляку:

— Забирай его! Забирай!

Дальше все происходит без заминки. Поляк без труда проходит все посты и проверки. А когда оказывается за стеной, в надежном месте, где его никто не может видеть, он раздвигает мешки с мусором, приоткрывает крышку, которой тщательно укрыл мальчика, так, чтобы только мог дышать. И говорит — ну, жиденок, вылезай, приехали.

Но никто не шевелится, там тишина. Не заснул ли?! Или, не дай Бог, задохнулся?

Поляк раскурочивает все… Нет ребенка. Как так?! Он оглядывается, он испуган, сбит с толку, понимает, что этого быть не может. Но так есть.

Муж и жена сидят, застывшие, над спящим Янкеле. Что сказать ему, когда проснется?

Кто – то царапается в дверь… И обрывается ее сердце. И что-то переворачивается в нем. Потому что так может стучать только один человек, и никто другой.

В двери стоит Мойше. Он улыбается, их грустный Мойше, и говорит:

— Я подумал, я все взвесил, я не могу без Янкеле.

Михаль закончила читать на этом месте. Такой тишины в классе я никогда не слышал. Такого текста, написанного за 45 минут, я не помню.

Михаль сказала:

— Дальше я не знаю, что писать.

Кто-то всхлипнул. Кто-то явно плакал. Самые мужественные (пятеро моих студентов служили в боевых частях) сидели с красными глазами. Это было похлеще всех парадов, минут молчания, скорби, — всего.

В классе билось одно тоскующее сердце. Не было безразличных, нет.

И тут произошло то, ради чего, собственно, я и пишу эту историю. Михаль вдруг встала и направилась в угол класса. Она шла к Эсти.

Я понял это не сразу. Но она шла к зареванной Эсти. И по ходу сама не могла сдержаться.

Эсти встала ей навстречу. Упал стул. Михаль обхватила Эсти, она была статная, высокая, на каблуках, а Эсти маленькая, похожая на испуганную мышь. И вот они стояли так, обнявшись, перед всем классом.

И Михаль громко сказала, так, что слышали все:

— Я умоляю тебя простить меня.

Эсти что-то прошуршала, испуганное, никто и не услышал, что. А Михаль добавила еще, теперь уже глядя на меня:

— Семен, простите меня, если можете. Я такая дрянь!

Короче, это был денек. Не помню таких больше. Он промыл нас всех, прочистил, продраил, и все изменил.

И я понял, нельзя никого списывать со счетов. В каждом живет эта искра, называемая «искра любви» или «точка в сердце». Прикрытая слоем грязи, бесчувствия, гордыни и всего, чего мы натаскали за свою жизнь…
И вдруг «тикают часики», поднимается волшебная палочка… И, хоп… Прорывается из нас Человек. Пришло Ему время родиться. И полюбить.


Автор: Семен Винокур (сценарист, режиссер)
Все мы с упоением читаем такие повествования о прошлом, можем даже слезу пустить. А что сейчас происходит, замечаем? Что мы все превратились в этих Мойшиков и Янкелей (или их отец с матерью, не важно). Что у нас сейчас последняя ночь в Варшавском гетто. Что решение о нашем уничтожении (или полном порабощении) уже принято.
Вообще-то в предыдущий раз именно русские Иванны (да Марьи) остановили каток, который предполагалось должен размазать человечество (центр единения в человеческом обличии правда тогда был грузин იოსებ ჯუღაშვილი Иосиф; однако на самом деле, ведь именно тогда и именно наши деды всем существом почувствовали истинную веру в Бога).
Пока же что вокруг творится, удручает.
Родила немка, еврейка и русская. Детей перепутали.
Отцы решают, что делать.
Немец: - Хай Гитлер! Один ребенок вытянулся. - Это мой.
Ушел немец. Русский взял одного ребенка и на выход.
Еврей: - С чего взял, что это твой?
Русский: - Когда немец крикнул "Хай Гитлер", мой кулачки сжал, а твой обосрался!

А вот когда банкиры кричат " :pleasantry: вирус ", у кого-нибудь сжимаются кулачки? Или все бегом одевать намордник? А потом тест-вакцина-чип, лишь бы не потерять кормушку...
Общее замечание по статьям, приведенным Аленой, как ни странно тоже укладывается в эту волну. Что творится со школой? В садиках например родителей начали прогибать и не принимать детей, пока родитель не исполнит соответствующий ритуал - одеть намордник. То есть родителей показывают детям, как послушных рабов (овец), вряд ли ребенок будет когда-нибудь уважать после этого родителя. (Психологи, отзовитесь пожалуйста; Ольга которая с Ариной работает, вот бы ее мнение услышать. Мое мнение - души выкорчевываются в угоду маммоне). Душу ведь не обманешь, она-то у любого "сжимает кулачки", сколь не убеждай себя про "опасный новый :pleasantry: вирус"... И душа ребенка знает, и душа родителя.

Однажды во время разговора мой собеседник сказал, что наша смерть определена Богом. Меня как озарило. Какой еще
смерте :pleasantry: новирус? Какой карантин? Какие меры? Никаких оснований, кроме геноцидных, у принимаемых мер нет.

И Причастие в Церкви. Какое, простите, принятие тела и крови Христа? Если твой брат рядом тебе опасен, а ты ему. Единение, то, что всегда было в момент Причастия, аннигилировано и распято. И что, Христос требовал от прокаженных перед исцелением одеть маску или сам был в маске и перчатках? Не хочу дальше углубляться, гадко. Хотя и так понятно.

Пока тело, говоря языком ДК, одно на свете. Душа отсутствует как таковая. Любовь... далеко в латенте и в вышесначалаприведенных рассказах. Или кто есть, брат, ощутивший сейчас любовь? Спаси тебя Бог!
ВЫЖИТЬ ЧТОБЫ ПОБЕДИТЬ
ПОБЕДИТЬ ЧТОБЫ... ЛЮБИТЬ!!!

Аватара пользователя
Луна
Модератор
Сообщения: 1852
Зарегистрирован: 10 мар 2013, 09:39
Ник: Луна

Re: ВОСПИТАНИЕ ДЕТЕЙ

Сообщение Луна » 03 окт 2020, 08:14

TEV, ну так все закономерно же, чем грешим, то и болит. Я думаю, что в крайности и осуждение, а уж тем более уныние, впадать не стоит в данной ситуации. Это ничем не поможет, лишь накопится негатив.
А маски....ну можно конечно встать в позу и бороться за свои права, тем самым бороться с ветряными мельницами, как по мне. Т.к маски-это следствие.
Но можно уступив в малом, быть настойчивым в главном.
А главное- это воспитание себя и своих детей в семье и обществе в любви к Богу.

СН ведь говорил, что помощь цивилизации и всему человечеству-это помощь семье, правильное воспитание и образование, в основе которых любовь к Богу.
Вот я очень согласна с этим. Т.к спасение человечества, как и его гибель, начинается именно в семье.

И я уже как то высказывала мысль
Луна. писал(а):
21 апр 2020, 07:17
Я всё больше и больше убеждаюсь, что государство начинается именно с семьи.. То, что сейчас происходит в мире-это отражение наших взаимоотношений внутри семьи. Это наше отношение к родителям, мужу (жене), детям, близким и друзьям.
Что нас ждет в будущем? Каждый сможет ответить на этот вопрос для себя, если честно посмотрит и скажет, как лично он выстраивает отношения в своей семье.
Поэтому все, что сейчас "умирает", как форма, так это только знак нам, что нужно не жить формой, а вкладывать силы и энергию в главное сейчас. А новая форма нарастает со временем. Вода камень точит. Пусть и не заметно это внешне пока, т.к мы послушно одеваем маску на входе в д/сад или школу, но главная работа идёт в душе. Мы учим детей прощать, любить, защищать любовь, а не принципы, не таить обиду, а говорить искренне о своих чувствах, быть добрым и отзывчивым. А главное живем и учимся ЖИТЬ ТАК САМИ!

Мне на эту тему нравится видео лекция. "Родители и дети XXI века."
Уже размещали ее тут ранее
https://forum.lazarev.ru/viewtopic.php?p=629724#p629724

Аватара пользователя
Луна
Модератор
Сообщения: 1852
Зарегистрирован: 10 мар 2013, 09:39
Ник: Луна

Re: ВОСПИТАНИЕ ДЕТЕЙ

Сообщение Луна » 17 окт 2020, 12:01

Четыре этапа воспитания гармоничного ребенка

Правильное воспитание детей – одна из главных задач нашей жизни.

Что такое правильное воспитание ребенка? Это формирование у него правильных целей, это помощь в создании правильного мировоззрения. Это советы, как относиться к миру и к самому себе.

Забота о выживании ребенка в сегодняшнем дне – это забота о его теле; забота о выживании ребенка в завтрашнем дне – это забота о развитии его интеллекта, способностей; забота о выживании ребенка послезавтра и в отдаленной перспективе – это забота о его душе. Без воспитания души ни о каком стратегическом выживании речи быть не может, а без любви и веры душу воспитать невозможно. Смысл воспитания ребенка в том, чтобы приблизить его к Богу.

✔Самый главный опыт приобретается ребенком на уровне чувств, в подсознании. То, что мы обычно называем воспитанием детей, то есть советы, нравоучения, воспитание привычек, составляет лишь 5-10% воздействия на ребенка. Остальное определяется внутренним состоянием и поведением родителей. Тот, кто не может воспитать себя, никогда не сможет воспитать своих детей. К примеру, если родители поклоняются благополучной судьбе, то не стоит удивляться тому, что их ребенок рано или поздно безнравственно отнесется к ним самим, если они в чем-то ущемят его благополучную жизнь.

Первую, главную модель отношения к жизни ребенок заимствует у своей матери. Для того чтобы ребенок развивался, он должен общаться один на один с матерью.
Через любовь и душевное тепло происходит главное обучение.
Чем больше хлопот, связанных с воспитанием детей, чем чаще мы с ними общаемся, гладим их, воспитываем, обучаем, тем больше любви открывается в нашей душе, и ребенок реагирует соответственно – учится любить и отдавать высшую энергию души.

Детдомовские дети, не получившие в раннем детстве достаточного количества тепла и ласки, вырастают инвалидами души – отсюда их часто крайне неудачная судьба впоследствии.

Любовь, искренность, забота, жертвенность, сострадание – этому маленький ребенок должен учиться с раннего детства, иначе он потом не сможет создать семью и развить в себе социальное мышление. Раньше девочка играла с кастрюльками, тарелочками, нянчила тряпичную куклу – и огромная, неиспользованная энергия шла на создание образа, стереотипа матери, жены, подруги. Когда девочки играют с печально известными куклами Барби, у них срезаются навыки и образ матери, жены, хозяйки. Жертвенность и сострадательность тут ни к чему, – кукле Барби нужны дворцы, машины и красивая одежда, то есть то, что нужно взрослому. В этой кукле воплощена идея бесплодия.

Современная наука педагогика не дает целостного понимания того, что такое ребенок и в чем смысл поведения детей. На самом деле, все очень просто: пока ребенок не вошел в социум, он отождествляет себя с телом и его поведение подчинено законам существования животного мира. У него есть четкое врожденное понимание иерархии, понятие вожака и необходимости подчинения вожаку, тенденция унижения слабого как ослабляющего род т.д.
Ребенка нельзя осуждать за подобные формы поведения, – ему нужно помочь перейти на более высокий уровень взаимоотношений с окружающими. Нужно помогать детям переходить от уровня тела – к уровню духа и души.

✔Ребенку нужно давать любовь и придерживать его инстинкты; у нас же часто все воспитание сводится к тому, чтобы инстинкты подавить. Воспитание ребенка заключается не в подавлении и наказании, а в правильной мотивации.
Если ребенку четко объяснить, куда и как идти, что такое хорошо и что такое плохо, заинтересовать его и дать простую понятную цель, – его не надо будет наказывать, он сам к ней пойдет. Ему нужно только подсказывать.

Таким образом, воспитание ребенка можно свести к 4 этапам:

1) формирование цели;

2) помощь и подсказка;

3) предупреждение, – если делать то, что нужно, ребенок не хочет;

4) наказание, – если делать то, что нужно, ребенок категорически отказывается.

Если цели правильные и масштабные, то ребенок будет энергичным и добродушным.
Если цели привязать к инстинктам, ребенок будет эгоистичным, агрессивным или депрессивным.
Если смыслом жизни и высшей целью является любовь и единение с Богом, тогда ребенок способен будет изменить свой характер, свои наклонности и привычки.
И даже если у него в подсознании есть патологические тенденции, пришедшие от предков, при наличии любви в душе он сможет глубинно измениться и преодолеть их.

Начинать прививать ребенку правильную иерархию ценностей можно с элементарных объяснений: деньги – это хорошо, однако если есть деньги, но нет семьи, – человек счастлив не будет; если есть и деньги и семья, но на душе темно и пусто, в душе нет любви, – человек счастлив не будет. И только тогда, когда в душе светло и радостно, в душе живет любовь, – тогда будет энергия и приложится все остальное. Любовь нам дает Бог, Творец, и когда мы постоянно помним об этом, когда мы любим Его и обращаемся к Нему, – мы эту любовь получаем и становимся по-настоящему счастливыми.

Воспитание – это всегда помощь и поддержка. Эта помощь может быть жесткой, эта помощь может быть мягкой, но она всегда должна сопровождаться любовью. Ребенка можно наказывать, но нельзя ругать, – последнее тождественно его уничтожению на тонком плане.

Нужно понимать, что очень трудно преодолеть зависимость от инстинктов, двинуться в правильном направлении, поскольку чувства человека имеют огромную инерцию. Поэтому для воспитания ребенка необходима не только любовь, но и терпение.

❗Важные моменты в воспитании детей.

⃣Очень важно научить ребенка уважать родителей и подчиняться им, – это поможет с детства усмирять гордыню, т.к. в подсознании родители для человека тождественны Богу: они также создали нас, только на физическом плане.

Ребенок должен научиться заботиться о родителях, иначе впоследствии он вряд ли станет это делать. Давно известно выражение: «До 5 лет ребенок – царь, от 5 до 15 лет – раб, а после 15 – друг».

⃣Мать и отец в любых ситуациях прежде всего должны демонстрировать детям свое единство, даже при внешних разногласиях, – иначе ребенку сложно будет впоследствии стать единобожником.

⃣Ребенка нужно правильно хвалить. Если мы хвалим внешнее эго ребенка («какой ты сильный, какой умный и т.п.»), – мы усиливаем в нем гордыню, привязанность к ценностям этого мира, то есть, по сути, воруем у ребенка будущее;
если же мы хвалим его за доброту, за то, что помог, сумел простить, – тогда мы защищаем стратегию, мы обеспечиваем ему будущее.

⃣Ребенку необходима школа прохождения страданий тела и духа, школа прохождения душевной боли, – это его развитие.
Иногда ребенок сам напрашивается на наказание, – это может быть знаком того, что ему недостает нормального стресса в жизни. В таком случае ребенку нужно помочь, дать ему возможность заниматься спортом, ходить в походы и т.д., то есть преодолевать трудности, – тогда ребенка нужно будет меньше наказывать.

⃣Истерика у ребенка, направленная на то, чтобы получить желаемое во что бы то ни стало, – это знак, что ребенок находится в рабстве у инстинктов. В таком случае нужно не бояться применять жесткие меры для остановки истерики и в дальнейшем постепенно приучать ребенка к сдерживанию своих желаний.

⃣Во всем должна быть золотая середина: ребенка нужно учить правильно конфликтовать и, в то же время, предоставлять ему возможность самостоятельно реализовывать навыки правильного решения конфликта в повседневной жизни; нельзя поощрять доносительство, но, в то же время, нужно научить ребенка сообщать взрослым о какой-то серьезной ситуации, которая может быть опасна, и т.д.

⃣Ребенка нужно водить в церковь, учить молиться, – но не механически повторяя слова молитвы, а чувствуя любовь и тепло в душе. Можно попробовать передать ребенку свои чувства, испытываемые при искренней молитве.

✨Гармоничный ребенок✨ – это ребенок, по отношению к которому не возникает агрессии; который радостен, постоянно отдает энергию на общение и помощь другим; не расстраивается по пустякам.

Сможем ли мы сделать своего ребенка истинно счастливым, подарить ему счастливое будущее, – это зависит прежде всего от нас самих. Насколько мы сами идем к Богу и любви, настолько будут счастливы наши дети.

#ЛазаревСН_воспитание_детей


Вернуться в «Дети»

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 6 гостей